Власть тьмы. Продолжение.

Начало здесь —> Власть Тьмы

Почему леденящие душу сообщения об издевательстве матерей над своими детьми всё чаще приходят не из глухих деревень и богом забытых посёлков, а из большого современного города Шахты? Сразу, с налёта на этот вопрос, конечно, не ответишь, нужны серьёзные социологические исследования образа мыслей и стиля жизни определённой части местного населения. А может  лучше сразу обратиться к специалистам по загадочным явлениям – экстрасенсам? 

Вирус насилия заразен?

8 ноября прошлого  года Светлана Ивановна  опять напилась, по своему обыкновению  с утра. Как рассказал потом следователям её сын Артём, мама употребляет алкогольные коктейли, по три-четыре «полторашки» за день. Пропивает алименты, которые присылает на содержания сына отец, уехавший на заработки в Москву. Неделю пьёт, потом делает перерыв дня на четыре-пять, и всё опять  по новой… В доме есть нечего, не стирано, не убрано —  грязь такая, что когда пришла комиссия из школы проверить условия, в которых живёт ребёнок, педагоги чуть не задохнулись от жуткой вони. Мама Светлана с сыном  давно уже  состояли  на внутри школьном учете как  «семья в социально-опасном положении». Мальчик плохо ладил с одноклассниками, нецензурно выражался в их адрес. За полгода до описываемых  событий невролог поставил ему диагноз астено-невротический синдром (психическое расстройство, последствие  истощенности нервной системы).  С родительницей провели беседу, она обещала исправиться.

7 ноября Артему исполнилось десять лет, возможно, мамаша по этому поводу выпила пятую бутыль  коктейля,  но её как бес обуял. Она и раньше  мальчишку  била, а тут  набросилась на него и стала, что было сил, колошматить  кулаками  по голове, по шее, по спине. Повалила на пол, села сверху и начала большими пальцами давить на глаза. Но Артёмка смог  вырвался и, как  был не одет, так в одних носках и выскочил в окно. Побежал к бабушке: отец как раз был дома, приехал, чтобы поздравить его с Днём рождения. Вместе отправились в больницу за первой медицинской помощью  и засвидетельствовать побои.

В общем, пацану ещё повезло: теперь он живёт с отцом. Мамаше, можно сказать, тоже: могла ведь, под горячую руку, и прибить ребёнка. Тогда бы точно села, а так получила только год исправительных работ на Шахтинской  швейной фабрике «Глории Джинс». Считай, просто на работу устроилась.

— Самое обидное, что  она была заботливой матерью, пока не спилась. Старшая девочка  тоже нашу школу заканчивала – умница, общественница, уже и замуж вышла. Кроме хорошего ничего о ней сказать не могу, и с мамой у них всё было нормально. А потом отец уехал в Москву, и, видимо, Светлана  не выдержала расставания с любимым человеком, — с искренним сочувствием говорит директор школы № 30 Раиса  Лактионова.

Но бедный Артёмка — то в чём виноват? На то она и матушка, чтобы защитить своих детей, и от семейных драм тоже,  чтобы  для них они не стали  трагедией.

         «А Вас, что, мама в детстве не била?»  

Этот вопрос Екатерины прозвучал хлёстко, с вызовом: она  была уверена, что точно знает ответ — все родители бьют своих детей, а как же иначе? «Битиё определяет создание» — и по сей день это весьма распространенное мнение. Считается, что побить своего ребёнка совсем не то же самое, что чужого. Наверное, это  идёт с доисторических времён, когда  дети считались собственностью родителей, и родители имели право обращаться с ними так, как посчитают нужным.

С Екатериной мы несколько раз подолгу разговаривали по телефону, а встретились в Шахтинском городском суде, где слушалось дело о лишении её родительских прав.   Молодая женщина жестоко избила свою шестилетнюю дочку за то, что она пошла в гости к отцу и бабушке. Стоило мне только спросить, что же случилось, как она выпалила: «Я за дело её побила!  Я же запретила ей ходить к отцу!» Но уже через минуту опомнилась и сменила тон: Катя не хочет, чтобы у неё забирали детей, а потому всем (и в судебных заседаниях тоже) говорит, что раскаялась и сожалеет о своём поступке.

Девочка попала в больницу с исполосованной ремнём спиной и кровоподтёком в правой височной области. Сейчас она вместе со старшим братом живёт в социально-реабилитационном центре. Детям тут всё знакомо: мама сама отдавала их сюда на целый год после того, как ушла от их отца (брак не был зарегистрирован,  по документам у детей  нет отца) и  жить было негде. Потом нашла себе нового спутника с жилплощадью (ещё одного гражданского мужа) и собственным десятилетним сыном, и забрала детей из приюта.

Лучше ли им стало от этого – большой вопрос. Следствие установило, что мать часто запирала дочку дома одну, не пускала гулять и сама с детьми не гуляла. И сурово наказывала за каждый «побег» — дети   норовили тайком сходить в гости к отцу и бабушке. В тот день, 26 марта, Екатерина как с цепи сорвалась: хлестала Настеньку по спине ремнём пока, наконец, не подбежал «новый  папа» и не схватил за руку: «Хватит, ты её убьешь!» В травмпункт девочку на другой день отвезла бабушка, спина у ребенка кровоточила, она жаловалась на головную боль. Увидев синяк на правом виске, медсестра сказала: «Ударила бы  на сантиметр ближе, был бы летальный исход».

Посмотрели бы вы на эту Настеньку:  тростиночка! Тонкая звонкая, вся насквозь светится и что там бить? Она ещё не скоро сможет дать сдачи или хотя бы вырваться и сбежать, как Артём. А между тем через полгода их с братом могут вернуть матери: суд принял решение не лишить, а ограничить её в родительских правах на полгода. Ещё Екатерину обязали посещать занятия у психолога – бороться со своей «вспыльчивостью». Правда, времени на это у неё практически нет: после основной работы продавцом на рынке она моет  полы в больницу, где  отбывает наказание по приговору мирового суда – 120 часов общественных работ.  Если бы она избила чужого ребёнка,  её судили бы по статье  115 УК РФ («Умышленное причинение легкого вреда здоровью»), а раз своего, то по статье 156 («Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним»).  По этой статье можно получить  не только  штраф, общественные, исправительные  или принудительные работы, но и лишение свободы до трёх лет, но на практике гособвинители  прокуроры обычно предлагают применить более гуманные наказания,  и суды с ними соглашаются.

Психолог социального центра Елизавета Щитковская тем временем разработала  целую программу примирения детей с матерью:  Настя долгое время наотрез отказывалась даже выходить к матери, когда она приезжала их навестить.  Свое мнение, что детей надо вернуть матери, психолог  высказала и в судебном заседании. «Но ведь это опасно! Вы не боитесь, что маму Катю может ещё раз накрыть приступ ярости, раз уж она подвержена этим припадкам?» — спросила я  Щитковскую. «А жизнь вообще опасна!», — ответила она.

С этим трудно не согласиться.  В Шахтах ещё не успели забыть  трёхлетней давности историю несчастного Серёжи Беседина, которого родная мать убивала дважды. В первый раз он  поступил в областную больницу с  черепно-мозговой травмой  в месячном возрасте. Малыша спасли и… вернули матери-садистке. Она продолжала его избивать, а как-то  в порыве ярости (ребёнок плохо ел)  стала швырять  малыша с высоты на жесткий диван, а когда ребенок затих, несколько дней смотрела, как он умирает… Светлана Беседина получила 15 лет колонии строго режима, а несколько местных чиновников, ответственных за охрану детства, лишились своих постов.

Как тут не пожалеть о том, что прежде чем вернуть детей  таким матерям, им  не назначают  психолого-психиатрическую экспертизу в институте им. Сербского.  Общественные работы и беседы с психологом  вряд ли исправят человека, склонного к насилию. Получается такая «родительская рулетка»: пронесёт – не пронесет, прибьёт не прибьёт… Когда я ответила Кате, что в нашей интеллигентной семье любящие родители руку на детей не поднимали, она поведала мне свою историю.  Её мать повесилась,  когда девочке было пять лет, отец умер от рака.  Кто-то, пережив столько боли и унижений, уж  детям  — то своим такого  не  желает,  любит их  и лелеет.  А кто-то, обозлившись на весь белый свет, на них всё и вымещает – пока дети не подрастут  и не смогут дать сдачи.

           Ври, да не завирайся!

Однажды в Москве я остановилась возле группы ребят, державших плакаты с призывами бороться  против ювенальной юстиции. Это были студенты, согласившиеся поработать немного «пикетчиками», про эту самую  «юстицию» они ничего и слыхом не слыхивали. Чтобы установить, кто первым пустил по  России эту волну: «Бей ювенальную юстицию, спасай детей!», нужны серьёзные исторические изыскания. Но сейчас её гребень оседлало некое общественное движение РВС «Родительское всероссийское сопротивление».  Активисты РВС пишут письма протеста  против нового  Закона «Об основах социального обслуживания граждан в РФ», который якобы даёт право соцслужбам  ставить на учет  все малообеспеченные семьи и даже  отбирать у них детей.

— Всё, как раз, наоборот, по новому закону мы, как поставщики услуг, имеем право оказывать их только с согласия потребителей. Все нуждающиеся могут принять нашу помощь,  а могут и на порог не пустить! – поясняет ситуацию начальник отдела детских учреждений и социального обслуживания семей с детьми Министерства труда и социального развития Ростовской области  Наталья Кириенко.

Министерство многократно разъясняло  это активистам «родительского сопротивления». Впрочем, они  это и так знают, читать-то умеют, что в законе написано. Но у них свои задачи:  «движение» создано политиками и должно зарабатывать политические очки его лидерам.  «Родительского сопротивления» организовано в 2013 году по инициативе движения «Суть времени», которое возглавляет политолог Сергей Кургинян.  Председателем «сопротивления» участники учредительного съезда выбрали супругу Кургиняна — публицистку Марию Мамиконян. «Родительское сопротивление» выступает, в частности, против  введения в России ювенальной юстиции. Кургинян назвал её ювенальную  «извращением прав человека». Это продолжение, уж извините за прямоту, бредовых заявлений, которые давно делают  представители части либеральной интеллигенции. Они внушают обывателю, что государство хочет получить право вмешиваться в дела семьи самым беспардонным образом. Ну, например, пришли с проверкой к многодетным родителям, а у них в холодильнике нет йогуртов для малышей  — всё, попались! Сначала составляем акт о «неблагополучном материальном положении семьи», а потом отбираем детей.

Это даже не смешно — людям  забивают голову  наглым враньём. Можно подумать, наше государство   так богато, чтоб осчастливить всех бедных детей, взять их на гособеспечение.  Хорошо это или плохо, но  государство вмешивается только в крайних  случаях, когда дело принимает, как в  шахтинских историях, совсем  уж дурной оборот, когда  детям угрожает реальная опасность. РВС подпевают другие «движения», начертавшие на своих знаменах «Православие. Самодержавие. Народность». Поскольку самодержавие последние сто лет в России не очень популярно,  нужно как-то осовременить лозунги и найти новых врагов. И все эти  либералы и народники вместе, дружно делают вид, будто не знают, что в ювенальных судах (их пока ещё, к сожалению, в России мало) рассматриваются дела несовершеннолетних, совершивших правонарушение, а вовсе не их родителей. А ювенальная юстиция – это на самом деле система гражданского, административного и уголовного судопроизводства, гарантирующая уважение прав ребенка. И никакого отношения  к вторжению в семью она не имеет. Да его и нет на самом деле, оно существует только в воспаленном сознании «активистов» всяческих «сопротивлений». Видимо им больше бороться не с чем?

А тем временем в Шахтах всё откладывается суд над матерью шестерых детей, которые жили с ней просто в нечеловеческих условиях. В полной тьме – свет в хибаре давно отключили за долги, а окна были завешены одеялами ввиду отсутствия стёкол. Как должны были делать уроки старшие девочки, мамашу не волновало. Ей некогда  заниматься детьми – она беспробудно пьет. Недавно по пьяному делу полоснула ножом по ноге собутыльника, но попала под амнистию в связи с 70-летием Победы. Теперь пока её не амнистируют по ст. 115 УК РФ, не будет рассмотрено второе дело — по ст. 156.

Ну что ж, дождемся суда, расскажем о нём нашим читателям…
Продолжение здесь —> Власть тьмы: «крайний случай»?

                              Анна Лебедева

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *