«Я просто грамотный человек! И немного культурный…»

История жизни юнги Северного флота, легендарного моряка и букиниста Михаила Рапопорта, рассказанная им лично на книжных развалах рынка «Динамо».

По рождению я ленинградец

— Родители мои были инженерами, жили мы очень скромно. Но у меня была няня, крестьянка, которая водила меня к гувернантке – немке. Читать я научился сам в пять лет, а к первому классу я уже читал, писал, знал четыре правила арифметики и свободно говорил по – немецки. Так что в первом классе я учился один день, меня сразу же перевели во второй.

Никогда не забуду, как мама говорит няне: «Завтра пойдете на базар и купите Мише одно яблоко». Не килограмм – одно!

Потом началась война. Мы уехали с мамой в эвакуацию, а отец остался: он был железнодорожником, ремонтировал паровозы, когда началась война их цех начал ремонтировать танки. Отец умел от голода.

В эвакуации я учился и работал летом на алюминиевом заводе. В 14 лет я работал воспитателем в детском саду, в 15 рабочим, в 16 – копировальщиком чертежей. Когда мы вернулись домой, меня сразу приняли в политехнический институт без всяких экзаменов, хотя я закончил только 9 классов. Документа об образовании вообще не спросили: война еще шла и пацанов — студентов не было совсем, одни девчонки.

Но скоро я встретил приятеля, который мне рассказал, что в Ленинград переведена с Соловецких островов школа юнг Северного флот. На другой день я стал курсантом. У Валентина Пикуля есть книга «Мальчишки с бантиками» — это как раз про нас. Пикуль был из первого выпуска школы юнг 1943 года, я из четвертого – 1946 года. Потом я закончил Каспийское высшее военно-морское училище. После училища командовал тральщиком, мы разминировали Черное море, поэтому я ветеран боевых действий Черноморского флота. Увы, адмиралом стать не довелось: я попался Хрущеву на пути. По его приказу резали тогда корабли, танки, пушки, а в военкоматах стояли очереди уволенных офицеров. Я тоже стоял в этих очередях: нам еще год платили за звание.

Помню, были открыты курсы крановщиков и рабочих других строительных профессий специально для старших офицеров – от майора и выше. А я переехал в Ростов вместе с женой – ростовчанкой (на танцах она на меня лассо накинула). Сразу пошел в мореходку и меня взяли преподавателем. И преподавал я, пока не ушел на пенсию. И в медицинском институте на военно-морской кафедре работал, и в пароходстве на курсах повышения квалификации. Потом я был назначен начальником факультета в Седовском училище. «На берег списался» я в 1990 году, в 62 года вышел на пенсию.

Как я начал заниматься бизнесом

Сил у меня было еще много, и я решил заняться бизнесом. Многие тогда бизнесом занялись, в основном торговым. И я тоже открыл фирму. Несколько молодых пар под моим руководством закупали и реализовывали товар, а я занимался всеми финансовыми вопросам, работал с банками, которые давали нам кредиты. И когда моих сотрудников ограбили на огромную сумму, ко мне пришли некие люди и сказали: «Мы знаем, что вы никуда не уезжаете, но будьте любезны, завтра положите на стол деньги!»

В одну ночь мы с женой продали все свои вещи вместе с квартирой и утром вышли на улицу. Семь лет прожили в гараже, в сарае, жену я отправлял в Севастополь к сестре. Меня охранял шестой отдел милиции: я отдал все, что было у меня, но остался должен еще сумасшедшую сумму. И все отдал до копейки. А мне «деловые партнеры» остались должны миллиард (теми неденоминированными рублями) и никто ничего не отдал!

Все я это пережил. В 1995 году занялся книжной торговлей. Почему именно книгами? Я просто грамотный человек! И немного культурный… Поэтому, когда увидел на мусорнике восемь томов Шекспира, не смог пройти мимо. Взял эти книги и пошел на прием к мэру Михаилу Чернышеву. Так у меня появилось разрешение организовать букинистическую торговлю на старом базаре, на Нахичеванском рынке, на Пушкинской у публичной библиотеки, в вузах.

В те годы на ростовском книжном базаре была сильная торговля, люди делали большие деньги на учебниках. Их возили из Москвы оптом грузовиками. В те времена здесь, на Динамо стояло 300 палаток. Торговали ночью, так было удобнее: вечером покупатели приезжали, а утром уезжали. Это был единственный такой книжный базар на всем юге. Я на все это посмотрел и решил… пойти другим путем. Я занялся букинистикой, надо мной весь базар смеялся, но теперь их никого тут нет, а я свое дело продолжаю. В 1995 году я занялся букинистической торговлей и уже через пять лет смог купить себе квартиру и сад. Правда, без дома, домик от дождя я сам сколотил из старых дверей и заборов.

Почему опустел книжный рынок

Мы были самой читающей страной в мире, но при этом на 30 лет отстали в компьютеризации. В 90-х годах мы бросились стремительно всех догонять, а раз стремительно, то и безграмотно все это было сделано. А тут еще как раз началось разорение страны. Предприятия разорялись. Завод «Электроаппарат» решал выбросить всю свою библиотеку – 100 тысяч книг. Хорошо хоть меня нашли. Часть книг отдали в РИСХМ, 20 тысяч я забрал, остальное сдали в макулатуру. А года четыре назад мне позвонили из Дворца культуры Ростсельмаша: 70 лет там библиотеку собирали, а теперь не нужна она стала. «Заберите, — говорят, — все 130 тысяч книг». А зачем мне 130 тысяч? Я отобрал только то, что мне были нужно.

Россияне перестали читать: студенты все, что им нужно, находят в интернете, школьники не читают даже программную литературу. К нам ходят одни и те же люди, наши постоянные покупатели. За редким исключением: когда в Ростове начали строить новый мост, ко мне прибежали с вопросом: «Что у вас есть по мостам и туннелям. Все, что было, забрали.

Так что букинисту приходится быть эрудитом во всех областях знания: надо знать, что Глинка – это выдающийся химик, однофамилец великого композитора. На днях приходит девочка и спрашивает, что у нас есть по истории японского театра, и надо с ней поговорить, порекомендовать. А тут другая подходит: что у вас есть по китайской философии времен Конфуция. 

IMG_3695

Проза жизни

Среди активных «поставщиков» букинистов сейчас – дворники. Заводы закрываются и списывают свои библиотеки редко, а вот граждане выбрасывают «всякий хлам» (так они называют книги, которые покупали их родители, бабушки и дедушки) часто. Обнаружившие этот «хлам» дворники звонят мне, дворникам нужны деньги. Часто звонят наследники книголюбов: дедушка умер, а его библиотека осталась. Вчера ездил к одной вдове, визит получился не очень приятным: мужа, умершего от алкоголизма, она очень ругала. Но посмотрев его библиотеку, я ей сказал, что человек он был замечательный, только слабый: что-то в жизни не заладилось, и он начал пить. Но книги при этом читал, которые сейчас не часто найдешь: мемуары Джорджа Эрио, премьер – министра Франции времен Первой мировой войны и еще разные редкости. «В первый раз слышу, чтобы о моем муже такие слова говорили», — сказала мне супруга.

Определяя ценность книги, я могу, конечно, и ошибиться, и тогда книга не будет продана, а я понесу убытки. С каждым годом книг продается все меньше и меньше. А налоги и арендная плата все больше и больше. Администрации стадиона – арендодателям я плачу за свои прилавки 3 000 рублей в неделю, да еще тысячу сторожу. В пенсионный фонд – 16 тысяч в год, налог (я на «упрощенке») – 3 000 в квартал. В итоге всего, что я зарабатываю, еле-еле хватает на жизнь.

Пенсию (она у меня, по российским понятиям солидная – 13 000 рублей) стараюсь откладывать на «черный день»: одну операцию я уже перенес, надо быть готовым к тому, что еще не раз понадобятся деньги «на здоровье». Хорошо еще, что у меня, как у ветерана боевых действий, льготы на оплату телефона и коммунальных услуг. Но все равно постоянно приходится «залезать в пенсию»: то машина поломается, то прилавки (они у нас из старых дверей сколочены), то еще какие-нибудь непредвиденные траты.

Первую жену, ту, что сразила меня красотой на танцах, я схоронил. Это самая тяжелая моя потеря. В юности фашисты угнали ее в Германию, после всего пережитого она всю жизнь болела, а я за ней ухаживал. Моя вторая жена (ей 63 года) ухаживает уже за мной. В работе она мне не помогает, занимается только домашним хозяйством, а еще любит возиться в саду, выращивает там цветы. Помидоры-огурцы и картошку мы не выращиваем: мне это еще в детстве, в войну надоело до чертиков.

Я стараюсь не унывать, общественной работой занимаюсь как член Совета ветеранов Пролетарского района. Надеваю свою морскую форму и иду в школы на уроки мужества. В любом возрасте человек должен быть полезным, насколько это возможно. А сидеть и мечтать без толку я не люблю, может, поэтому никогда не увлекался философией, даже в юности. Я человек практический!

Тамара Коваленко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *